352690 г.Апшеронск, ул.Коммунистическая, 17
8(86152)2-57-73
RU EN DE
Версия для слабовидящих

               

Главная » Архивный отдел » Публикации местного Апшеронского отделения РОИА » К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВИЯ В МАЙКОПСКОМ ОТДЕЛЕ (1860-1960-Е ГОДЫ)

К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВИЯ В МАЙКОПСКОМ ОТДЕЛЕ (1860-1960-Е ГОДЫ)

25 апреля 2019

ЛОГИНОВА О.П.

член Апшеронской первичной

организации Краснодарского

краевого отделения Российского

общества историков-архивистов

(РОИА)

 

К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВИЯ

В МАЙКОПСКОМ ОТДЕЛЕ

(1860-1960-Е ГОДЫ)

 

     С 60-х годов 19 столетия православие являлось верой подавляющего числа жителей станиц Майкопского отдела. На новые места переселенцы везли семейные иконы, которые значились в начале списков небогатого имущества. Первые обряды зачастую проводились полковыми священниками регулярных частей Кавказской армии. Но в скором времени прибывали в новые станицы священники и причетники. Духовенство разделяло со своим приходом все тяготы и лишения переселения. Материальное положение станичного духовенства было настолько тяжелым, что приходилось обращаться в войсковое правительство с прошениями о помощи. Ст. Ширванской о. Николаевский в 1867 году пишет, что «пришел в крайнюю нищету - по случаю скотского падежа в 1864 году лишился скота и в том же году чрез пожар своего дома, не получаю от жителей станицы помощи при настоящей необыкновенной бедности их» [1 с.251].  В новых станицах была высокая болезненность. По этой причине священник ст. Самурской Соколов сообщает, что «болезнь вследствие самых грустных климатических и гигиенических условий разорило мое семейство до крайности, чрез это хозяйство мое пришло в совершенный упадок, находясь в такой станице, которая не может ни в чем оказать мне помощь» [1 с.315].

     Но шло время, постепенно станицы обживались, налаживалась и жизнь станичных священников. В скором времени в юртах станиц были нарезаны церковные и причтовые земельные участки. Церковные 300 десятин, доход от которых шел на содержание церквей. И причтовые участки на содержание причта в размере священнику 2, дьякону 1 ½ и причетнику 1 казачий душевой надел,  которые не могли продаваться, передаваться по наследству и пользоваться ими могло только служащее в приходе духовенство.

     Обеспечение этими участками в Майкопском отделе имело сложную историю. В 1888 г. начальник Кубанской области пишет атаману Майкопского отдела: «Что касается участков для церковных причтов, то таковые не назначались ввиду тех соображений, что станичными обществами будут беспрепятственно предоставлены духовенству в пользование участки. Между тем на деле оказалось, что с одной стороны священно-церковно-служители приносят мне жалобы о лишении их станичными обществами пользования землею, с другой стороны общества жалуются на захват духовенством излишней земли» [2 с.181].

     Так были поданы прошения священниками ст. Ярославской А. Широгоровым в октябре 1886 г. и ст. Бжедуховской С. Шамраем в октябре 1889 г. [2 с.137, 301] на выделение им обществами неудобных участков. Интересна резолюция начальника Кубанской области на такое прошение: «Должно остаться без последствий в отношении данного причта, как находящегося в зависимости от станичного общества» [2 с.371].

     Возникали вопросы и о размерах причтовых участков. Священники ст. Белореченской П. Успенский в июне 1885 г. и ст. Ширванской Ф. Ждановский в мае 1886 г. просит дорезать недоданную землю для пользования священнослужителями [2 с.107,125]. При этом не всегда учитывается, что 99 десятин следует из расчета душевого казачьего надела в 20 десятин, тогда как в разных станицах его величина не была одинаковой. В ст. Ханской, например, в 1899 г. этот надел составлял не 20, а 13 десятин удобной и неудобной земли [2 с.265].

     Атаман Майкопского отдела в марте 1889 года рапортует начальнику области: «В одних станицах отдела причты обеспечены земельными наделами, в других же, станичные общества заявили, что по случаю не размежевания земель они сами не знают, сколько именно придется земли на душевой пай, поэтому впредь до генерального размежевания церковные причты пользуются в последних станицах по прежнему землею в 99 десятин, отведенными в 1869 г.» [2 с.237].

     Кроме этих земель в некоторых станицах в пользование церкви поступали потомственные казачьи участки, отписанные по духовному завещанию. В ст. Бжедуховской три таких пая в 21 десятину были отписаны Илларионом Клитным, Харченко и Герасимом Богучарским [3 с.137].

     Cтроились церкви, заменяя временные молитвенные дома. Всем миром наживалось церковное имущество. Этому способствовала традиция жертвовать в храмы. По завещанию екатеринодарского полковника И.С. Чумакова в 1875 г. было назначено по 15 рублей на снабжение книгами библиотек при 16 церквях, в т.ч. Тверской, Ширванской, Самурской, Прусской, Баговской, Баракаевской [4 с.105].

     Пос. Темнолесского церковный староста казак Авраамий Кононов при помощи благодетелей из прихода пожертвовал в приходскую церковь колокол в 25 пудов ценой 450 рублей  [5 с.812].

     Общество ст. Нефтяной пожертвовало 360 рублей на приобретение колокола для церкви, урядник ст. Абадзехской Василий Салов пожертвовал 40 рублей для приобретения напрестольного Евангелия в церковь ст. Нефтяной  [6 с.91].

     В церковь ст. Тверской поступили пожертвования: «от прихожан – икона преподобной княгини Анны Кашинской, в киоте – ценою в 52 руб., от казачек-вдов ст. Тверской иконы «Страдания Спасителя», в киоте стоимостью в 140 рублей и преподобного Серафима Саровского Чудотворца, в коите 160 руб., от казака той же станицы Феодора Козуб и жены его Иулиании две металлических хоругви, ценою по 100 рублей и от нескольких благотворительниц два подсвечника, ценою в 30 рублей» [7 с.726].

     Следует отметить роль духовенства Майкопского отдела в просвещении. Во многих станицах первыми учителями вновь открываемых училищ в 1862-1863 годах  были местные священники: ст. Белореченская – о. Петр Кубанский, ст. Псефирская (Костромская) – о. Петр Петров, ст. Пшишская (Черниговская) – о. Успенский, ст. Нижнефарская (Ярославская) – причетник Иван Яковлев, ст. Махошевская – причетник Григорий Веселовский и др. [8 с.88, 91, 186, 89, 90]. Со временем преподавание в училищах перешло к  учительскому составу, но наставниками Закона божия оставались приходские священники.

     В некоторых станицах кроме училищ дети могли получить начальное образование в церковно-приходских школах, где занятия проводили приходские священнослужители – священники, дьяконы, псаломщики. В основном для этих школ использовались церковные сторожки. На 1891 год в 15 благочинном округе было уже 6 таких школ, в т.ч.: в ст. Белореченской, открытой в 1889 г., ст. Костромской 1887 г., ст. Ярославской 1889 г., в 16 округе в ст. Черниговской 1889 г. [6 с.299].

     Значительная роль в жизни церкви и приходов принадлежала церковным советам во главе со старостами, избираемыми из самых уважаемых казаков на 3 года. В разные годы церковными старостами были: ст. Кабардинской – 1875 г. приказный Усачев, 1882 г. урядник Никита Корниенко, 1910 г. казак Сила Попович, ст. Бжедуховская – 1889 г. казак Демьян Тищенко, 1891 г. казак Епифан Брусенцов, 1910 г. урядник Дионисий Белый, 1913 г. Федор Чепак. Некоторые старосты находились в этой должности по несколько сроков. Так в 1887 году на третье 3-летие выбран казак Сергей Макаренко ст. Ширванской, урядник Семен Соколенко ст. Черниговской на четвертое 3-летие. В 1888 году казак Василий Михайлец ст. Тверской на третье 3-летие. В 1891 г. казак Семен Алексеенко ст. Хадыженской на четвертое, приказный Василий Головко ст. Кубанской на пятое.

     Революционные события, сотрясшие Россию в 1917 г., стали началом коренных изменений всех сфер жизни, в том числе церкви. Духовенство не могло остаться в стороне от процессов, происходящих в их приходах. В результате полученных из Екатеринодара приказов во всех станицах Майкопского отдела в марте-апреле были избраны исполнительные комитеты, в состав некоторых из них вошли представители местных причтов: ст. Черниговской о. Григоревский, ст. Петропавловской дьякон Хлудеев, хутора Александровского о. Григорий Беляев [9 с.113,27,11].

     Кризис власти, тяжелое положение на фронте, трудноразрешимый вопрос о земле, двоевластие спровоцировало нестабильность на местах. Ряд конфликтов касался непосредственно положения церкви. В некоторых станицах у причтов отбираются или не оплачивается аренда церковных участков, объявляется о прекращении оплаты их квартир.

     И в тоже время в других станицах на общих сходах, решающих сложные вопросы, председательство доверяют священникам, как умиротворяющей и уважаемой всеми сторонами силе.

     Нерешенные глубокие противоречия вылились в кровопролитную гражданскую войну, расколовшую российское общество. С января по август 1918 года на территории Майкопского отдела устанавливается советская власть. Не везде отношение большевиков к церкви было одинаковое. «Некоторые населенные пункты остались вдали от проходящих вооруженных отрядов красноармейцев из-за своей удаленности от центральных транспортных узлов, и поэтому духовенство не претерпело никаких гонений. По этой причине, а также вследствие положительного отношения большевиков к церкви, духовенство в целом ряде станиц не пострадало, в числе которых: ст. Беслинеевская, ст. Самурская, ст. Ширванская. Но в это же время был ограблен храм ст. Апшеронской» [10 с. 226-233]. А в ст. Нижегородской священник о. Петр Алейников в 1918 году возглавил станичный исполнительный комитет [11 с.18].

     С августа 1918 по март 1920 года возвращается власть Кубанского правительства. Отношение к церкви восстанавливается, но положение духовенства не меняется в лучшую сторону. В обращении  Екатеринодарского епархиального совета в октябре 1919 г. к атаману ККВ сообщается, что «материальное положение всех епархиальных учреждений и всего духовенства очень печально. Краевое правительство не выделило обещанного ассигнования. По закону от 02.09.1919 г. причтовые участки у Кубанского духовенства отобраны и оно, таким образом, лишилось главнейшего и притом единственно устойчивого источника своего содержания. Жалования оно не получает никакого. Квартирой в большинстве случаев не пользуется и существует на одни «доброхотные подаяния»  - источник содержания совершенно недостаточный по своим размерам и унизительный для духовенства по виду и способу его получения» [12 с.1].

     В марте 1920 года в Майкопе окончательно установилась советская власть. Но поднявшееся бело-зеленое движение делало ее в Майкопском отделе неустойчивой. Отряды бело-зеленых находили поддержку в станицах, которые характеризовались в сводках, как «сплошь контрреволюционные». Для подавления сопротивления осенью 1920 года были предприняты меры «красного террора». В рейде печально знаменитого отряда Петрова-Перепилицы разделил судьбу своих прихожан и был казнен вместе с ними благочинный 17 округа священник ст. Курджипской о. Иоанн Федоров, расстрелян церковный староста ст. Самурской Андрей Кобзарь.

     В отряды бело-зеленых уходили и священники. В одном из донесений говорится, что 14.08.1921 г. был совершен налет отрядом бело-зеленых в 150 человек на Баговскую, Бессленеевскую и Губскую, которые забрали и сожгли все документы. Предводитель их Белов, пособник его бывший священник ст. Бессленеевской, который «будучи вооружен крестом, браунингом, шашкой и винтовкой, саморучно сек тов. С-ва в ст. Бессленеевской, который складал с того села в то время, когда они наскочили» [13 с.130].

     В 1922 году в РФ в церквях и монастырях было проведено изъятие ценностей для помощи голодающим. О начале 13 мая изъятия ценностей докладывает Майкопская отдельская комиссия [14 с.111-112], а 15 июля 1922 г. поступает рапорт о ее окончании. В Майкопском отделе собрано и отправлено в Краснодар, а затем в Москву 10 пудов 4 фунта 12 злотников (более 160 кг) серебра [15 с.70].

     На священников поступают донесения: январь 1923 г. –  «ведется противосоветская агитация священником  ст. Нижегородской Пичугиным, благодаря которой был разложен комсомол, а также осложнилось отношение к РКПб. Пичугиным устраиваются тайные собрания с гражданами, на которых он агитирует против коммунистов. Материал о нем передан в Бюро юстиции» [16 с.2,30,39].

    В 1922 году с созданием в Москве группы обновленческого движения «Живая церковь» и Высшего церковного управления (ВЦУ), политикой которых была ликвидация конфронтации церкви с советским государством, произошел раскол в православии. Драматично проходило в феврале-марте 1923 года принятие обновленчества в Майкопском отделе.

    В марте 1923 г. в сводке отмечается, что «из контр-революционной деятельности можно отметить попа ст. Нефтяной, который среди детей ведет агитацию против компартии, говоря, что течение «Живой Церкви» выдумано коммунистами с целью разрушить христианскую церковь» [17 с.20].

    Надо отметить, что новая власть имела в своем распоряжении целых ряд антирелигиозных мер, арсенал которых от пропаганды до репрессий широко использовала. Если еще в 1920 году красноармейцы хоронили своих погибших в почетном месте – церковной ограде (ст. Апшеронская), то в дальнейшем подобное невозможно представить. Антирелигиозная пропаганда становится одним из важнейших направлений идеологической работы среди населения. Передача регистрации актов о рождении, браке и смерти из ведения церкви государственным ЗАГСам, постоянное негативное освещение церковного вопроса в средствах информации, лекции с последующими самодеятельными инсценировками соответствующего содержания, воскресники в дни церковных праздников, проведение комсомольских Рождества, Пасхи и Троицы, создание кружков и союза «Бежбожник» и многие другое должно было способствовать «уклону населения от церкви».

    Особое внимание уделялось молодому поколению. В 1925 году отмечается: «В сельских школах 1 ступени Майкопского отдела имеется значительный состав учителей – выходцев их духовного сословия, большинство из этих «духовных» мало пригодны для советской работы. При таких условиях весьма трудно и даже невозможно разрешить антирелигиозный вопрос в деревне» [18 с.5].

    Неудивительно, что этому вопросу уделялось большое внимание при подготовке новых учительских кадров в Майкопском педагогическом техникуме. На заседании Майкопской окружной комиссии по изучению религиозных сект и антирелигиозной пропаганде 27.05.1925 г. выступил с докладом заведующий Майпедтехникумом М.Винников. Он изложил свои наблюдения по уже проведенным комсомольскому Рождеству, Пасхе и других антирелигиозных выступлений и дал рекомендации предстоящей антирелигиозной компании: «Не секрет, что многим и многим не нравились подобные компании. Окраины же прямо «чурались» как самих собраний, так и лиц, проводящих их. В настоящем году, как и прежде, применялась система докладов и инсценировок после них. Рекомендую мой метод работы на лекции: излагать евангельское описание событий, давшее начало празднику Пасхи, Рождества или Троице следует с примесью  юмористики. Пример, как я излагал «событие сошествия Святого духа на апостолов»: тревога всех обуяла, животные все волновались, в особенности возле одного дома, где собрались апостолы. Как дух Святой сошел на апостолов? Никто не видел, только сами апостолы видят, тогда ясно – допились до чертиков и мерещаться им огненные языки. При таком изложении веселье царит в аудитории. Религия свободно может стать предметом юмористики, конечно, тонкой, впрочем смотря по аудитории» [19 с.6-7].

     При этом в 1925 году «наблюдается еще болезненное место – это отсутствие в деревне антирелигиозной работы и вообще культурного воспитания, на почве чего продолжает существовать религиозный фанатизм, распространяемый реакционными попами и близких ему элементов» [20 с.5]. В докладах обследования станиц отмечается: ст. Хамкетинская: «часовня, в которой до гражданской войны совершались религиозные обряды, сельсоветом была отдана на хутор для построения школы. С этого времени культурный уровень граждан стал усиленно подниматься» [21 с.52-63]. В ст. Ярославская три церкви, из них одна новая, одна старая и часовня на кладбище. Антирелигиозная компания (комсомольское Рождество) проводилась как все предыдущие без плана, но прошла на основе доклада без применения наглядных пособий. Все же население придерживается старых религиозных обрядов» [21 с.64, 79, 86].

     Одной из мер воздействия было лишение избирательных прав священников и членов их семей: 1924 г.: ст. Ярославской о.П. Никольский, ст. Махошевской о.И. Рождественский, 1930 г.: ст. Апшеронской о.М. Ржаксенский, ст. Хадыженской о.М. Промовендов, ст. Абхазской о.М. Вознесенский,   По сводке Майкопского округа за период январь-декабрь 1930 года было лишено избирательных прав 524 служителя религиозных культов и их семей всех конфессий [22 с.602].

     В 30-годы происходит массовое закрытие церквей. И если еще в апреле 1929 года майкопские руководители придерживают местные власти: «В ст. Абхазской предполагается закрыть церковь. Это делается в казачьей станице без необходимой подготовки, полагаем необходимо вмешаться и приостановить действия местных организаций, тем более это важно сделать в связи с наступающим религиозным праздником (Пасха), так как это обстоятельство может способствовать конфликту» [23 с. 127]. То с 1930 года начала осуществляться компания по закрытию церквей: «в ст. Ярославской 10 января 1930 года под предлогом защиты церкви кулацкая часть собрала в церковной ограде крестьян около 1500 человек и при активном участии жен эмигрантов разжигали массы, указывая, что в ст. Кужорской закрыли церковь, сейчас сельсовет думает закрыть и нашу, нам нужно сплотиться и отстоять хотя бы на две станицы одну церковь» [24 с.17]. «В ст. Кубанской 15 января поп по разрешению стансовета устроил митинг, созвав крестьян набатом, провел собрание под лозунгом «Не дадим закрыть церковь». В результате этой агитации собрал значительное количество подписей за сохранение церкви (называет цифру в 1000 человек). Эта форма агитации перехвачена из Кубанской 2-й Белореченского района. Примерно аналогичное выступление было и в ст. Линейной, где поп условным количеством ударов в колокол собрал собрание в 50 в определенном месте, куда заявился приезжий агитатор, и была проведена беседа. Никто из партийцев о содержании беседы не знает. Дело находится в ГПУ» [24 с.41].

      Новым этапом в истории Русской православной церкви стала Великая отечественная война 1941-1945 годов. К ее началу на территории Краснодарского края осталось лишь 7 действующих храмов. Были закрыты все монастыри. Многие священники были репрессированы. Но с началом войны церковь активно включилась в общенародную борьбу, внеся немалый вклад в победу. В пожертвованные Краснодарской епархией с июня 1941 по декабрь 1944 года на танковую колонну «Дмитрий Донской» более 2,5 млн. руб., на нужды обороны более 1,8 млн. руб., на помощь семействам и детям бойцов Красной армии свыше 0,5 млн. руб. внесли свой вклад и прихожане церквей бывшего Майкопского отдела [25 с.32].

     Во времена потрясений и лишений войны верующие люди находили духовную поддержку в совместных молитвах. В период оккупации для этого стали использоваться  здания церквей и церковных сторожек, в большей части станиц переоборудованных под клубы.  В начале войны на оккупированных территориях немецкое командование разрешало деятельность религиозных общин.  Для богослужения верующие приглашали со стороны или местного священника.

     Вследствие изменившегося отношения руководства страны к РПЦ после освобождения в начале 1943 г. власть отнеслась к подобным фактам достаточно лояльно: «Эти люди в большинстве своем поступали слепо ввиду того, что еще шла война, и это величайшее бедствие духовно угнетало малосознательных неустойчивых граждан» [26 с.40].

     В 1944-1945 годах эти православные общины проходят регистрацию.  Занятые церкви и церковные сторожки в ст. Кубанской и Нижегородской передаются в бесплатное и бессрочное пользование. Или же с ними заключаются договора на аренду помещений, как в ст. Апшеронской.

     Составляемые при регистрации описи церковного имущества позволяют судить об утрате его большей части. Во многих церквях иконы принесены верующими из своих домов (в Кубанской 29 икон старых деревянных), а в Апшеронской иконы в основном новые, рисованные на фанере в 1943-1944 годах.

     Неизмеримы заслуги церковных советов и двадцаток тех лет. Это их стараниями восстанавливались и регистрировались общины, обустраивалась жизнь церквей и молитвенных домов и давалась возможность православным верующим удовлетворять свои духовные потребности. Хотелось бы воздать должное членам и старостам церковных советов 1944-1947 годов: ст. Апшеронская – Коробка Г.К., Мозговой А.Д, Мокляк П.Е. [27 с.9]; ст. Кубанская – Ананко Ф.В., Проскурня А.А., Левченко М.Ф., Михайлец С.Т., Колесникова Е.Д. [28 с.24];ст. Нижегородская – Рыжий Ф.М., Кириченко Е.Ф., Федько А.З., Белецкая Х. [29 с.3,4].

     Службу священников тех лет можно назвать настоящим подвижничеством. Разоренные станицы и церкви, скудные возможности верующих для поддержания своего причта, неясные перспективы дальнейшей деятельности… И в таких условиях священники занимаются ремонтом молитвенных домов и церквей, их обустройством, взаимодействуют с местной властью в организационных вопросах, а самое главное, совершают богослужения в храмах, дают утешение и силу для жизни и труда в тех тяжелейших условиях: ст. Апшеронской – о.А.Бессонов, Кубанской – о.В.Тарасов, Нижегородской – о.Е. Петришин.

     Следует отметить, что в 1943-1945 годах имеет еще место разделение на обновленческие и патриаршие общины. При регистрации указывают обновленческую ориентацию общины ст. Апшеронской, Кубанской. Власть изменила свое отношение к этому вопросу, перестав поддерживать обновленческое движение. Уполномоченный Совета по делам РПЦ по Краснодарскому краю Кириллов дает разъяснение председателю Майкопского исполкома «вообще не следует препятствовать переходу группам верующих или в целом приходов, по желанию верующих, из обновленческой ориентации в патриаршую церковь» [30 с.16].

     В конце 1940 - начале 1950 годов отношение власти к церкви ужесточается,  храмы вновь отбираются под клубы и библиотеки. Договоры на бессрочное и бесплатное пользование зданиями расторгались как неправомерно заключенные. Использовалась в основном аргументация, что сельсовет или колхоз в предвоенные годы израсходовал значительные средства на переоборудование церквей под клубы: снятие куполов, установку крыши, оборудование сцены на месте алтаря, в ст. Нижегородской 53,6 тыс. руб. [29 с.67].

     В ст. Кубанской Апшеронский РИК в 1947 году требует вернуть домовладение, занятое под квартиру священником Тарасовым, как в свое время выстроенное для приходской школы [28 с.21]. По вопросу выселения общины ст. Апшеронской в 1950 году уполномоченный по делам религии по Краснодарскому краю указывает Апшеронскому РИК, что «община занимает здание бывшего сарая, который не пригоден ни для жилья, ни для учреждения, а платят аренду 10 тыс. руб. в год, хотя стоимость его 18 тыс. руб., а когда она приобретет свой дом, то будет поставлена в лучшие условия» [27 с.26].

     Лишь немногие общины смогли сохранить здания, к их числу относятся Кубанская и Нижегородская. Другая же часть приходов была вынуждена собирать средства на покупку других зданий для молитвенных домов: ст. Апшеронская в 1952 г. приобрела за 19 тыс. руб. [27 с.40].

     О высокой религиозности того времени говорят данные Краснодарской епархии за 1954 год: в крае посещающих церковь 40 % к общему числу населения. Если считать верующих, не посещающих храмы, то их будет 50-60 % [25 с.76].

     В конце 1950 – начале 1960 годов во время правления Н.С. Хрущева политика власти по отношению к церкви переживает новый этап, получивший название «хрущевских гонений». В это время было закрыто большинство открытых ранее храмов. В основном применялась следующий схема. Прежде всего под разными предлогами, в основном по причине недостатка зданий под культурные цели, у общины изымалось здание церкви или молитвенного дома, предлагалось в очередной раз приобрести за собственные средства другое помещение. Следовал перевод из прихода священника. «С целью нейтрализации верующих просим заблаговременно отозвать настоятеля» [31 с.73]. Через несколько месяцев объявлялось, что службы не проводятся, община малочисленна, не работает, церковный совет и 20-ка распалась. Для отправления религиозных потребностей существуют расположенные в соседних пунктах действующие церкви  (количество которых неуклонно уменьшалось). Затем следовало снятие с регистрации религиозного общества, как прекратившего свою деятельность.

      Примечателен документ о закрытии Нижегородской церкви. 22 января 1959 г. в сельсовет поступило письмо от группы граждан с требованием закрыть церковь за подписью 64 человек: «Мы возмущены тем, что на 42 году советской власти в нашей станице работает церковь, в которой проходимцы попы, играя на чувствах отдельных верующих, одурманивают и грабят доверчивых старых людей. В период временной оккупации ст. Нижегородской немецко-фашистскими захватчиками германские власти, попирая законы Советского государства, дали разрешение враждебным элементам с целью пропаганды против Советской власти и Красной Армии открыть церковь в станице. Просим и требуем безотлагательно закрыть церковь, открытую с разрешения немецкого командования, и передать это помещение под сельский клуб» [29 с.61]. Сход жителей 28 января 1959 г. решал вопросы благоустройства станицы и строительства нового клуба. Поднят вопрос о закрытии церкви и передаче ее под клуб. «Мы живем, товарищи, в самое замечательное время, когда свершаются чудеса в науке, когда наша страна выдвинулась на место передовых стран, у нас построена первая в мире атомная электростанция на радость людям, когда американцы делают атомные бомбы и сбрасывают их на мирных жителей (в Японии), люди страдают, и это поддерживает церковь. Наши искусственные спутники, наши достижения далеко выдвигают нас вперед. А церковь всегда служила тормозом всему передовому, церковь сожгла Д. Бруно…»

     На вопрос, а куда же делся лес, подготовленный для строительства нового клуба, председатель сельсовета ответил, что он найден, и виновные будут наказаны. За закрытие церкви проголосовало 136 человек из 206 присутствующих [29 с.63-65].

     Имущество из закрываемых церквей передавалось в действующие. 10 октября 1962 г. Апшеронским благочинным было принято имущество закрытой Нижегородской церкви. При этом отмечалось, что «верующие свои личные иконы, полотенца и другие мелкие предметы взяли в свои дома. Все прошло тихо и спокойно» [27 с.114].

     Закрытые церкви: Кубанская – служба прекратилась с мая 1962 г., с регистрации община снята 18.12.1963 г. Нижегородская – служба прекратилась с апреля 1959 г., с регистрации снята 6.05.1960 г.

     О численности верующих можно судить по данным о присутствующих на первый день Пасхи 1961 г.: г. Апшеронск 1500 человек, ст. Кубанская 1107 [32 с.64], с. Псебай 2760, ст. Бессленеевская 700, ст. Губская 2900, с. Мостовое 900, ст. Переправная 850, ст. Ярославская 1300, ст. Костромская 900, [32 с.66] г. Белореченск 4000, с. Великое 700 [32 с.67].

     После смещения Н.С. Хрущева в 1964 г. и прихода к власти Л.И. Брежнева характер государственно-церковных отношений стал постепенно изменяться. Но церкви, закрытые в годы хрущевских гонений, за 30 лет не были возвращены верующим. Еще в марте 1987 г. с настоятелем Апшеронского молитвенного дома была проведена беседа и наложен штраф 50 рублей за нарушение законодательства, так как он посетил в ст. Кубанской незаконное религиозное собрание из 13 человек. Каждое его посещение ст. Кубанской вызывает повторные просьбы жителей об открытии церкви в станице [28 с.118].

     И только со второй половины 1989 г. начинается возрождение Русской православной церкви, знаменуя начало нового этапа в ее развитии, сопровождаемое ростом числа открытых храмов, новых воскресных школ для детей и возрождением монастырей.

 

Источники:

  1. ГАКК ф. 252 оп. 2 д. 1913
  2. ГАКК ф. 574 оп. 1 д. 5722
  3. ГАКК ф. 574 оп. 1 д. 4061
  4. СЕВ 1875 г.
  5. СЕВ 1885 г.
  6. СЕВ 1891 г.
  7. СЕВ 1910 г.
  8. ГАКК ф. 249 оп. 1 д. 2380
  9. ГАКК ф. Р-1259 оп. 1 д. 8
  10. Кияшко Н.В. Система церковного управления и положение духовенства на Юге России в 1918-1919 гг. // Материалы VIII международной студенческой научно-богословской конференции 18-19 мая 2016 г.: сборник докладов / Санкт-Петербургская духовная академия. – СПб. Изд-во СПбПДА, 2016. – с. 226-233
  11. ГАКК ф. 1 оп. 1 д. 583
  12. ГАКК ф. Р-14 оп. 1 д. 38
  13. ЦНД ф. 2815 оп. 1 д. 132
  14. ГАКК ф. Р-102 оп. 1 д. 287
  15. ГАКК ф. Р-102 оп. 1 д. 288
  16. ЦНДИКК ф. 2815 оп. 1 д. 219
  17. ЦНДИКК ф. 2815 оп. 1 д. 342
  18. ЦНДИКК ф. 2816 оп. 1 д. 66
  19. ЦНДИКК ф. 2816 оп. 1 д. 127
  20. ЦНДИКК ф. 2816 оп. 1 д. 66
  21. ЦНДИКК ф. 2816 оп. 1 д. 82
  22. НАРА ф. Р-295 оп. 1 д. 60
  23. ЦНД ф. 1387 оп. 1 д. 40
  24. ЦНД ф. 1816 оп. 1 д. 499
  25. ГАКК ф. Р-1519 оп.1 д. 30
  26. ГАКК ф. Р-1519 оп. 1 д. 53
  27. ГАКК ф. Р-1519 оп.2 д. 232
  28. ГАКК ф. Р-1519 оп. 2 д. 272
  29. ГАКК ф. Р-1519 оп. 2 д. 273
  30. ГАКК ф. Р-1519 оп. 2 д. 259
  31. ГАКК ф. Р-1519 оп.2 д. 341
  32. ГАКК ф. Р-1519 оп. 1 д. 144
Дата создания: 25-04-2019
Закрыть
Сообщение об ошибке
Отправьте нам сообщение. Мы исправим ошибку в кратчайшие сроки.
Расположение ошибки: .

Текст ошибки:
Комментарий или отзыв о сайте:
Отправить captcha
Введите код: *